Узнав диагноз — рак, — человек может испытывать самые разные эмоции: страх, гнев, грусть, вину, беспомощность, беспокойство. И, конечно, задаваться вопросом: «Почему я?» Так было у нашего автора Елены Акарачковой, которая пережила рак молочной железы. В этом материале она рассказывает, через какие стадии человек проходит во время борьбы с любым видом рака и как вернуться к прежней жизни (да, это возможно).

Когда узнаешь о диагнозе, трудно преодолеть первоначальный шок. Человек теряет уверенность, не знает, как жить и что делать дальше. Это приводит не только к мыслям о самоубийстве, но порой и к их реализации. Нередко возникают сомнения в диагнозе, в тактике лечения и рекомендациях врачей. Сознание пытается вытеснить сам факт болезни и все, что с ней связано. Почва уходит из-под ног — так можно охарактеризовать состояние, которое испытываешь.
И диагноз «рак», и часто калечащее лечение, его последствия — все это оставляет глубокие шрамы не только на теле, но и в психике. Например, после химиотерапии у пациентов может возникнуть тотальная алопеция. Часто проводишь параллели между выпадающими волосами и медленной мучительной смертью. Каждая прядь волос, которую видишь на расческе, на подушке после сна, отзывается тяжелой эмоциональной реакцией, только усиливающейся на фоне телесных побочных эффектов химиотерапии. В этот период многие говорят о чувстве потерянности и опустошения. В итоге резко снижается самооценка и блокируются мысли о будущем. И все это происходит в течение первых двух курсов химиотерапии. Попытки носить головной убор еще больше разочаровывают: кажется, что так ты сообщаешь окружающим о своей беде. А жалость еще сильнее подавляет.

Этой борьбе мешают усталость и тошнота. Они есть практически у всех пациентов и часто настолько интенсивно выражены, что лишают самостоятельности. Люди неделями не могут подняться и вынуждены лежать в постели. Трудно открыть глаза, встать и пойти в ванную. Нет сил есть, да и аппетита нет, все время тошнит. Каждый последующий курс химиотерапии усиливает эти ощущения. Это очень тяжело для тех, кто до болезни вел активный образ жизни. Так было и со мной. Недавно ты был полон жизненной энергии, но теперь силы постепенно покидают тело. Как будто кто-то или что-то вытягивает их тонкой ниточкой. В это время очень много мыслей, чаще негативных. Но анализируя свои переживания, много думая о том, какие испытания преодолеваешь, начинаешь осознавать, что жизнь — бесценный дар. И этот новый взгляд на жизнь и себя с другой стороны расставляет новые приоритеты. Лечение рано или поздно закончится, силы восстановятся, и тратить их на негативные мысли неправильно. Это должна быть моя, но уже другая жизнь, в которой будет любовь, забота и уважение к себе.

Не только физическая, но и в большей степени психологическая адаптация к болезни и побочным эффектам лечения позволяют выстроить новую концепцию существования. Рак как черта в жизни, когда полученный опыт помогает решать проблему положительным образом, способствует принятию помощи врачей. Хороший контакт с врачом позволяет не просто адаптироваться, приспособиться к болезни, а выйти на другой уровень самовосприятия и повысить самооценку¹.

Что происходит, когда основное лечение рака завершено? Борьба не заканчивается. Ты перешагнул черту смертельной болезни. Кому-то повезло, и он свободен от рака, кому-то повезло меньше, есть метастазы и сохраняется риск рецидива. В любом случае первый этап пройден. Конечно, он может быть разным по длительности: от нескольких недель до года и более. Но ты выжил, обрел новый опыт и нового себя.

Начинается следующий период — возвращение. Он состоит из двух этапов: раннее (первые два года после диагноза) и долгосрочное выживание (через пять лет). Во время лечения у большинства пациентов одинаковые телесные и психологические переживания. Но после окончания терапии пути резко расходятся. Многое на этапе возвращения к обычной жизни зависит от личности пациента, от того, насколько болезнь изменила его, сделала сильнее или сломала. В этот период можно испытывать самые разные ощущения — от страха рецидива, депрессии, слабости, когнитивных нарушений, боли (и физической, и душевной) до непреодолимого желания быстрее выйти на работу или всеми способами получить инвалидность. Выраженность этих мыслей, их присутствие в повседневной жизни колеблется. Они усиливаются к очередному контрольному обследованию, хотя в первые два года после болезни количество визитов к врачу сокращается. Каждое обследование вызывает сильный стресс. Посещение онкодиспансера сопровождается возвратом всех неприятных ощущений, которые были на химиотерапии. Я, например, понимала, что все хорошо, но ничего не могла сделать с возрастающим страхом и беспокойством. Это уже как рефлекс.

Даже пятилетний рубеж выживаемости не гарантирует, что рак не вернется, как и не гарантирует, что физическое и психическое восстановление завершилось. Например, депрессия после постановки диагноза может сохраняться до 10 лет. При этом наибольший риск у молодых пациентов с семейными конфликтами, низкой социальной поддержкой, нарушениями сна и астенией².

Несмотря на испытанные трудности, большинство выживших после различных видов рака видят пользу в полученном опыте. Это касается их психосоциальной жизни. 50–80 % пациентов после лечения говорят об укреплении и пересмотре межличностных отношений, переоценке жизни и приоритетов, более внимательном и бережном отношении к здоровью. Пережитый стресс мотивирует изменить что-то в жизни, чтобы избежать угроз, связанных с раком, как физических, так и психологических. Пациент получает бесценный опыт преодоления стрессов, а это — благоприятный фактор для психологической адаптации в случае рецидива².

Многие люди возвращаются к работе, но большинство уже не может трудиться как до заболевания. Факторы, ограничивающие возобновление деятельности: выраженный физический дефект, пожилой возраст, низкий социоэкономический статус и тяжелый физический труд. Но человек не может быть вне социума. Пережив опыт диагностики и лечения рака, ты закаляешься. В этот период переоценка жизни помогает найти другие варианты самореализации, чтобы работа не была источником стресса. Новые виды деятельности дают выжившим возможность сохранить (а порой и поднять) самооценку и социальную активность, позволяют отвлечься от болезней².

Я врач-невролог, доктор медицинских наук. Работа с пациентами и научные исследования составляли основную часть жизни. Это была взаимная любовь, но она сопровождалась постоянным стрессом. Психологическое давление социума, недосыпание, отсутствие отдыха и другие факторы истощали адаптационный резерв, снижали стрессоустойчивость. В июле 2014 года, через восемь месяцев после рождения ребенка, у меня диагностировали рак молочной железы. Третья стадия на фоне саркоидоза, хотя не было никаких симптомов ни со стороны груди, ни со стороны легких. В конце месяца мне сделали операцию, тотальную мастэктомию, удалили молочную железу с подлежащими тканями и лимфоузлами, а также часть легкого.

Операция была довольно калечащая. Но еще в больнице я стала постепенно расширять физическую активность, чтобы предупредить лимфостаз и возможные проблемы с плечевым суставом. Это были ежедневные прогулки в больничном саду. Еще до болезни я практиковала йогу. Поэтому через три недели после операции подключила некоторые асаны на растяжку и дыхание. Нужно было готовиться к тяжелой химиотерапии, она должна была начаться в сентябре. Йога спасала не только физически, но и духовно. Часто даже жить не хотелось, хотя между курсами химиотерапии я пыталась работать: писала статьи, читала лекции, помогала подругам по несчастью.

В марте 2015 года начался курс лучевой терапии. Я понимала, что будет мощный фиброз тканей, это приведет к отекам и другим неприятным последствиям. Чтобы ткани оставались эластичными, еще активнее стала заниматься физкультурой и йогой. Добавила упражнения на растяжку, скручивания и перевернутые позы.

В моей ситуации потеря волос не казалась тяжелой утратой. У меня было желание жить, а с волосами или без — уже не важно. Один раз на лекцию я надела парик и чувствовала себя отвратительно. Мне казалось, все видят, что это не мои волосы, и какие у меня жуткие темные круги вокруг глаз на фоне бледной кожи лица. На этом мой опыт с париком закончился. В холодное время года я носила стильные шапки, а когда потеплело, ходила лысая. После химиотерапии волосы стали отрастать, и через три месяца уже было подобие очень короткой стрижки.

Сегодня я переступила порог пятилетней выживаемости. Могу сказать, что все годы борьбы за жизнь были реальной борьбой. Как врач я сразу понимала: победить рак очень сложно, но выйти в длительную ремиссию возможно. Для этого нужно изменить свою жизнь, чтобы в ней не было места стрессам и негативным факторам, которые повышают риск рецидива. Занятия спортом дали возможность чувствовать себя здоровым человеком. Ослабленное лечением тело со временем стало более крепким, выносливым, сильным. Йога помогала успокоиться и расслабиться.

Сегодня у меня нет лимфостаза, руки абсолютно одинаковые в объеме, нет ограничений движений плечевого сустава. Важную роль здесь сыграла помощь семьи и коллег, питание, режим, смена работы. Я перестала трудиться в авральном режиме и занялась тем, что для меня важно и интересно. И, конечно же, придавала и придает силы семья, особенно маленький мальчик, который должен расти и видеть маму.

Опыт, который дает рак, бесценен, и порой именно он помогает жить дальше.

  1. Rev Bras Enferm. 2019 Dec;72(suppl 3):103-110. doi: 10.1590/0034-7167-2018-0165. Perception of women with breast cancer undergoing chemotherapy: a comprehensive analysis. Medeiros MB¹, Silva RMCRA¹, Pereira ER¹, Melo SHDS¹, Joaquim FL¹, Santos BMD¹, Goés TRP
  2. American Psychological Association 2015 Vol. 70, No. 2, 159–174 Life After Diagnosis and Treatment of Cancer in Adulthood Annette L. Stanton, Julia H. Rowland, Patricia A. Ganz.

RU/ONCO/2005/0138